Музыка длиною в жизнь…

К 65-летию музыканта и художника (окончание)

Новгород

После окончания консерватории в 1980 году Р. Сварцевич переезжает в Великий Новгород и начинает преподавать в Колледже искусств имени С.В. Рахманинова. В 1986 году представилась возможность поступить в консерваторию на стажировку по органу к Н.И. Оксентян. Занимался заочно, так как для очного обучения пришлось бы оставить работу в колледже. А этого сделать он не мог. Поездка на урок из Новгорода в Питер и обратно занимала целый день. Р. Сварцевич вспоминает, что Нина Ивановна была доброжелательным и симпатичным человеком. На занятиях разбирали произведения Баха, Листа, Франка и других композиторов. И если со мной Нина Ивановна работала над пониманием каждой ноты, каждой фразы, добивалась естественности и непрерывности музыкального дыхания, то, по словам Ришарда Евгеньевича, на уроках не было разговора о фразировке. Занимались аппликатурой, регистровкой и другими техническими вопросами. В тот момент Сварцевич был уже сложившимся, зрелым музыкантом, и играть на органе для него было так же естественно, как дышать. Да и школа В. Нильсена, в прошлом учившегося у И. Браудо, дала все необходимые навыки. Оксентян оставалось только немного подправить органную технику.

Считаю уместным привести здесь фрагмент из книги «Владимир Нильсен. Служение музыке» Владимира Шапошникова, где он цитирует слова своего учителя, касающиеся понимания специфики органной природы: «В исполнительстве всего две категории: Когда (время) и Сколько (динамика). Первая, как выразительное средство, сильнее […] Музыка – самое точное из всех искусств, и точность эта должна быть во времени […] Для ритма хорошо поиграть на органе, это воспитывает дисциплину […] Когда взять. Когда снять. Точное снятие – приём органистов».

К слову, органная тема в жизни Р. Сварцевича не прервалась после отъезда из дома. «Будучи студентом, я играл по возможности на мессах в Лурдском храме (костёл Божьей Матери Лурдской в Ковенском переулке – Прим. авт.), чем очень сильно рисковал… На первой мессе, которую я посетил в воскресенье, было многолюдно, все пели, но орган молчал: на тот момент органист умер. Мне так тоскливо стало, что я решил играть… Играл под именем Janek…»

А с 1993 года Ришард становится органистом только что возрожденного католического прихода свв. апп. Петра и Павла в Великом Новгороде.


Р. Сварцевич. Храм свв. апп. Петра и Павла в В.Новгороде.
Холст, масло

С самого начала, с момента открытия храма, в течение двадцати двух лет Р. Сварцевич играл на службах. Ежемесячно устраивал органные концерты, к участию в которых приглашал певцов, инструменталистов, солистов филармонии, хор, камерный оркестр. Постоянными участниками были солист Большого театра Виталий Панфилов (тенор), скрипачи Рубен Хубиаров и Константин Драгунов.

Игра в храме всегда была для органиста служением. И через это служение люди приходили к Богу. Ришард рассказал мне один из таких случаев: «У меня в жизни случилась очень трогательная встреча с Владимиром Николаевичем Невежиным. В своё время он работал в конструкторском бюро на легендарном заводе «Волна», где производили на всю страну оптику, радиоэлектронику, камеры видеонаблюдения для проведения исследований в труднодоступных местах. Он лично устанавливал аппаратуру в кремлёвских башнях. Владимир Николаевич, естественно, был коммунистом. При этом он очень любил музыку, посещал все фортепианные концерты, где играл я или мои ученики, обожал их. Когда начались органные концерты, он преобразился настолько, что решил креститься. Крёстным назвал меня. Помню момент, когда пели литанию к Божьей Матери, он стоял рядом и вдруг запел громко-громко! У меня брызнули слёзы, я едва её доиграл… Он много помогал настоятелям своими советами и очень радел за наш храм! Удивительно светлый был человек! Я его называл «дедушка Браво» – на концертах он всегда кричал «Браво».

Репортаж о деятельности Р. Сварцевича в В. Новгороде

Ришард Сварцевич – человек очень организованный и пунктуальный. Наверное, поэтому он так много успевает в жизни. Начиная с 1990 года, в качестве пианиста-солиста Новгородской филармонии имени А.С. Аренского Р. Сварцевич выступал в Мурманске, Виннице, Минске, Санкт-Петербурге, дважды объездил с концертами всю Новгородскую область. Как органист играл в России, Украине, Польше, Австрии. Сыграл два сольных концерта в Кафедральном соборе в Москве. Первый – с новгородским хором и скрипачом на праздновании 10-летия католических структур, в мае 2001 года. Тогда концерты (и богослужения) проходили на органе фирмы «Rodgers». Второй – в 2014 году, уже на духовом органе «Kuhn» с солистом Большого театра А. Панфиловым.

В. Вавилов. Ave Maria.
Исп. В. Панфилов (тенор ), Р Сварцевич (орган)

В начале 2000-х годов там же, в Москве, Р. Сварцевич окончил курсы церковных органистов, при Кафедральном соборе Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии. Организатором и вдохновителем курсов и других важных начинаний была и есть сестра Валентина Новаковская. В качестве одного из преподавателей был приглашен священник и органист Иоганн Труммер (Австрия). Участникам выдали сертификаты, свидетельствующие о том, что они имеют право играть в церкви. Позднее, уже в Варшаве, этот сертификат очень пригодился при устройстве на работу.

В 2006 году лютеране Великого Новгорода праздновали 10-летие возрождения своего прихода. «Я играл с лютеранами службу, да ещё какую!!! – рассказывает Ришард. – Приехало много гостей из разных стран. Из Германии. И оркестр духовой. Своё помещение у них было маленькое. Не было ни органа, ни органиста, и они попросили настоятеля, чтобы он разрешил служить у нас. Мне на словах объяснили, что я должен делать. И я с духовым оркестром играл лютеранские хоралы. Все собравшиеся – прихожане и гости – пели, сначала с органом, потом еще и с оркестром, это было очень торжественно!»

Р.Сварцевич вспоминает: «Был праздник: Троица. Так совпало, что в это же время в Новгороде отмечали День города. По традиции на День города мы давали органный концерт. И у меня была большая программа и со скрипкой, и с вокалом. И сам я играл. Прихожу утром в храм, двери настежь, везде свет горит. Оказывается, весь приход уехал в Питер – праздновать день Святой Троицы, и оставили всё в таком виде. Ну, я всё позакрывал, погасил. Целый день репетирую – завтра у меня должен быть концерт. А в День города транспорт не работает, толпы по городу ходят, ни пройти, ни проехать. После репетиции я скрипача отпускаю, вокалистов отпускаю, с ассистентом прошёл – отпустил и, думаю, поиграю сам. Поиграл. И уже около шести часов собрался домой, открываю двери, смотрю: стоит множество людей – пришли на концерт! (смеётся) У меня нет ни ассистента, ни скрипача, никого – они все ушли. Когда я увидел огромную толпу – это дорогого стоило! В то время не было мобильных телефонов. И что делать? Я один в храме, я не могу впустить людей. Спрашиваю, кто вам сказал, что сегодня концерт? – В газете кто-то дал объявление. – Я не давал, например (смеётся). Я не знал об этом! Ладно, думаю, на свой страх и риск – пускаю. Даже забыл свой велосипед у входа – его могли бы украсть. Звоню ассистентке (маме на стационар): – Где Ваша дочь? – Она где-то идёт… пешком домой, я не знаю. – Если она придёт, сразу сажайте её на такси, и пусть едет обратно, я заплачу… А сам думаю, что мне играть? Потому что без «переворота» играть особо не могу. Начал с Партиты Баха до минор. Там переворачивать удобно, между вариациями. Она минут пятнадцать идёт примерно. И я ещё сделал объявление: «Кто-нибудь в зале есть, кто ноты знает?» Пришел наш пианист, парень, он как глянул – я понял, что он никогда ничего не перевернёт, не понимает. Я говорю ему: «Иди!» (смеётся). И вот я пятнадцать минут отыграл, и появляется моя ассистентка. И я доиграл нормально концерт… А теперь представьте себе, настежь открыт костёл, и приезжает автобус с нашими прихожанами. Они видят это, у них шок. В чём дело? Что случилось? (смеётся) Они же, вроде оставили его закрытым? Да? А тут настежь открыты двери и концерт идёт. В итоге, на меня набросились: «Как ты мог так пустить?! Ведь могли бы ограбить!» Я говорю: «Никто ничего не ограбил, никто ничего не сделал. Только я людям хорошо сделал». Священник говорит: «Как бы ты ни сделал, всё равно будешь неправ, не пустил – был бы неправ, пустил – тоже неправ…» Вот такая история была, трагикомическая. Позже, на курсах в Москве я рассказал об этом случае, и коллеги меня поддержали, сказали, что я правильно поступил».


Ришард Евгеньевич добавляет: «Для этого храма, в Новгороде, я иконы рисовал – Спаситель и Матерь Божья. Нарисовал и выпилил два Распятия: сначала рисовал на листах ДВП масляными красками, потом лобзиком выпиливал. Работал срочно, к открытию храма в 1996 году, в период госэкзаменов в колледже. Приходишь домой поздно, открываешь балкон, в одной руке кусок колбасы, в другой – кисть. Некогда было поесть. Иконы были в алтаре, теперь там копии – а оригиналы повесили при входе».

Пасхальный концерт в новгородском католическом храме

Сварцевич – художник

Да, Ришард Сварцевич ещё и художник. Среди его работ иконы, портреты, зарисовки: парижский Монмартр, деревенские пейзажи, крохотные озерца, обрамлённые ивами, костёлы и украинские хаты, православные церкви Новгородской земли. Акварель, карандаш, соус, масло – разная техника, разные жанры, и во всех картинах живет сам автор, его чувства, его настроение.

«Я не рассказал Вам про художественные дела?» – «Как я учился? У нас в Шаргороде по соседству жил художник. Судя по всему, очень хороший, потому что копии его картин висели в клубе, в других солидных местах. Мне они очень нравились, и нравилось, как он рисует. Летом он за своим домом, на улице, картину выставлял и рисовал. Я любил за ним наблюдать. Иду из школы через его двор, стою, смотрю. Потом показал ему свои рисунки, он посмотрел и предложил с ним заниматься. Его звали Яков Моисеевич Матвалинский. Позже он открыл художественную студию, в этой студии я четыре года обучался. А в консерватории, когда я поступил, был факультет общественных профессий. Каждый мог выбрать себе занятие по интересу: кто литературу, кто поэзию, кто рисование, кто лепку, кто спорт, я, естественно, записался на живопись. Напротив консерватории за Кировским театром, где сейчас построили новый оперный театр, стоял Дворец культуры имени Первой Пятилетки» (в 2005 году был снесен в связи со строительством второй сцены Мариинского театра – Прим. авт.). И там была шикарная огромная студия. Занятия вёл художник Николай Алексеевич Тéлепов, выпускник «Мухинки». Пять лет мы ходили к нему рисовать. Таким образом, я девять лет занимался живописью, почти профессионально. Только что нет диплома. С Телеповым подружился и, когда закончил консерваторию, приезжал запросто в студию к нему домой».

Р. Сварцевич. София. В. Новгород. Холст, масло. 1998 г.

В Новгороде Сварцевич много рисовал: иконы, картины с видами города. Одна из них – «София» – большая работа маслом (всего их у него три, все разные) находится в здании городской администрации. Другие, например, портреты С.В. Рахманинова и А.С. Аренского – в колледже. Многие свои работы художник дарит – в храмы, в музеи, в личные коллекции. «Если бы мне предложили устроить персональную выставку, я бы не смог. Только если с фотографий распечатать», – говорит он, улыбаясь…

Р. Сварцевич – прекрасный фотограф: умеет «схватить» интересный момент. Это касается и пейзажей, и фотопортретов. Многие из его замечательных, «живых» фотографий иллюстрируют книгу воспоминаний о В. Нильсене. И в настоящей публикации мы по большей части использовали фотографии, сделанные Ришардом Евгеньевичем. Одно время он увлекался фотошопом (такие фотографии не отличить от живописи!) и компьютерной графикой.

Ришард Евгеньевич охотно рассказывал мне о себе: «В Новгороде я жил на противоположной стороне от Кремля. Это всё было довольно удобно, близко, к набережной, к магазинам, к остановкам… Дом назывался «Дворянское гнездо». Перед домом скверик, огромные деревья, липы. Белыми ночами иногда стоишь у окна и не можешь налюбоваться… Рядом идет трасса – центральная улица, Большая Московская, но липы всё закрывают, стены звуконепроницаемые, я даже гром не слышал. Никакого шума, тишина. Рядом набережная, сел на велосипед, через набережную – на работу десять минут, через мост – в костёл. Очень удобно было. Я всегда на велосипеде и летом, и зимой, по сугробам. Около училища велосипед стоял в определённом месте, и на многих снимках – у студентов я нахожу виды с училищем – очень часто где-нибудь попадется и мой велосипед (смеётся)». И сейчас, живя в Варшаве, Ришард Евгеньевич с удовольствием пользуется этим видом транспорта.

Ещё в годы учёбы в консерватории Ришард стал заниматься моржеванием. «Купались около Петропавловской крепости, а потом в Новгороде я купался ещё пять лет. Мой рекорд был минус 28 градусов. Я ещё вокруг Кремля на лыжах делал круг после купания. Это очень помогало снимать стресс перед концертом. Я выходил играть, и был совершенно спокоен. Обычно перед выходом волнуешься, а я чувствовал себя уверенно, не боялся – если я в ледяную воду могу залезть!.. Есть снимок «Завтрак аристократа», где я в проруби грызу льдину. Это такие времена были, что я мог себе позволить, найти свободный час во время занятий. Позже, когда появились органные концерты, об этом страшно было подумать – некогда было. И вдобавок, пошли тёплые зимы: вода не замерзала, и пришлось бросить… Сейчас в Варшаве я вообще не волнуюсь: часто играю. Просто увлекаешься этим делом и всё – в работе!»

Варшава

С 2015 года Р. Сварцевич живет в Варшаве. «Из России я приезжал в Польшу с концертами два раза. Есть такой город Добжинь-над-Вислой (польск. Dobrzyń nad Wisłą – Прим. авт.). Там был настоятелем о. Мирослав Даниельский, который в Новгороде у нас начинал. Он меня приглашал. И архиепископ Кондрусевич тоже приезжал. «Одна знакомая бабушка, сказала мне тогда: «Почему ты не приедешь в Польшу жить, в Варшаву? Я тебе девушку найду, женишься!» – А я думал: «Что мне девушка, что я тут буду делать, что я тут потерял?» … А теперь вот – живу в Варшаве!» (смеётся).


Р. Сварцевич за органом в городе Добжинь-над-Вислой

Я спросила: «Как же Вы решились вот так вдруг уехать в другую страну?!» Ришард ответил мне: «Главной причиной моего приезда в Варшаву была женитьба на Наталье Пыстиной. На тот момент она была студенткой фортепианного факультета Варшавского Музыкального Университета имени Ф. Шопена. Наталья очень талантливая пианистка, незаурядная личность, обладающая большим потенциалом. В Великом Новгороде одновременно обучалась в музыкальном колледже и Новгородском университете (факультет стоматологии). Оба успешно закончила и поступила в Варшавский UMFC (Университет Шопена – высшее музыкальное учебное заведение, старейшее в Польше и одно из старейших в мире). Вернувшись из Варшавы, сразу играла Госэкзамены в Новгороде. Ещё раньше Наталья выступала в органных концертах в новгородском костёле, а со временем стала играть мессы на русском языке. В Варшаве ей это очень пригодилось. Безукоризненно владея польским (а также испанским, немецким и английским), она с лёгкостью стала играть мессы на польском языке. После окончания Университета в качестве магистра Наталья занимается концертной и преподавательской деятельностью, успешно сочетая её с игрой в храмах Варшавы. Что касается меня, то я уехал в неизвестность с одним чемоданом, оставив работу, квартиру, почёт и уважение, приземлившись в общежитии университета. После 36 лет спокойной, стабильной жизни в Новгороде здесь надо было начинать всё с нуля…

В итоге в моей жизни после приезда в Варшаву произошёл крутой поворот. И поворот в лучшую сторону. Уже на третий день меня приняли органистом в огромный приход, позже начались фортепианные концерты и работа в музыкальной школе. В тех залах, где я выступаю, играют только студенты университета. Меня приняли как мужа студентки и до сих пор не выгоняют! Мы оба занимаемся любимым делом, здесь я намного чаще играю, намного больше рисую. Но главное – мы оба счастливы»!

«В бытность в В. Новгороде я концертировал только благодаря органу. Каждый месяц играл и был в форме. А фортепьянные концерты – раз в полгода, а потом ещё сложнее стало – раз в год. Филармония не была заинтересована. Здесь в Варшаве играю по пять-шесть концертов в месяц, и никого просить не надо – ещё и платят за это!»

Афиша Шопеновского салона, Варшава

Концертную деятельность Ришард Евгеньевич совмещает с работой церковного органиста в католическом храме. «Выходные и праздничные дни самые напряжённые. В шесть утра уже первая служба. И до десяти часов их может быть пять подряд, по полчаса каждая, как на вокзале (смеётся). Полный храм! Откуда люди берутся?! И в такую рань! Я ещё не спел песню на выход, а уже звонок – надо играть на вход. Они не ждут, по часам ровно, как поезда. Даже если люди ещё не вышли, новые уже заходят. В шесть, полседьмого, в семь, потом может быть перерыв. Это очень тяжело. Поэтому я играю на заменах: не хочу быть штатным органистом. Иначе с такой большой нагрузкой, как у них, я не смогу играть на рояле». Сварцевич объяснил мне, что органисту в костёле сейчас нужно уметь не только играть, а ещё и переключать тексты. У лютеран номера хоралов выставляются на специальных досках, мелодии и тексты – в песенниках. В католическом храме возле алтаря – экран. У органиста рядом с органом или непосредственно на пульте стоит ноутбук с определённой программой. «Я должен уметь ввести туда тексты песен и потом следить, чтобы какую-нибудь строчку не пропустить, иначе скандал будет. Одной рукой ты играешь, а другой – всё время переключаешь. Они бывают разной системы, и надо уметь вовремя нужные кнопки нажимать. Когда приходишь на замену – ты сразу не сыграешь, пока не разберёшься. А если ты этого не делаешь, то тебя не возьмут, как бы хорошо ты ни играл…»
– Когда играете службу в костёле, Вы же при этом и поёте?
– Обязательно! Я когда пою, то со мной все поют. Есть такие органисты, которые если поют, то все молчат, а они солируют. А у меня поют все! Не знаю, в чём причина?


Р. Сварцевич за органом. Семинарийный храм, Варшава

Впечатляет список наград, полученных в России: почётные грамоты за вклад в исполнительское искусство, за воспитание молодых талантливых музыкантов, за педагогическую деятельность. Сварцевич является обладателем гранта Русского исполнительского фонда. Участвует в жюри российских и международных конкурсов. Ришард Евгеньевич – прекрасный педагог, он умеет «научить», передать своё знание ученикам (весьма многочисленным), а они в свою очередь относятся к нему с огромной благодарностью и любовью, те, кто постарше и коллеги – испытывают к музыканту личное и творческое уважение. Преподаванием Ришард продолжает заниматься и в Варшаве (сейчас – по скайпу). Он продолжает всё, чем когда-либо занимался в жизни: по-прежнему много рисует, играет на органе – по его словам, «переиграл на мессах во всех храмах Варшавы»; выступает как пианист: за последние три года сыграл более трехсот фортепианных концертов и снискал заслуженную любовь польской публики.

Р. Сварцевич. Портрет епископа Казимежа Романюка

Ему заказывают портреты уважаемые и известные личности. В Кафедральном соборе свв. Михаила и Флориана в Варшаве находятся два портрета работы Сварцевича: епископы Ромуальд Каминьский и Казимеж Романюк (последний известен тем, что сделал самостоятельный перевод Библии на польский язык с языка оригинала, который был опубликован под названием «Библия Варшавы – Праги).

Р. Сварцевич. Портрет Г. Соколова

Ришард Евгеньевич рассказал, что «в Варшаву регулярно приезжает с концертами всемирно известный пианист Григорий Соколов. Тот самый, что в своё время замолвил за меня слово. В этом году я подарил ему портрет его жены, Инны Яковлевны Соколовой». Портрет самого Григория Соколова был написан и подарен пианисту в 1980-е годы.

Н. Пыстина, Г. Соколов, Р. Сварцевич.
Варшава, 02.12.2019

На сайте католического прихода свв. апп. Петра и Павла в Великом Новгороде я нашла интервью за 2003 год. В нем маэстро задали такой вопрос:
– Кто Вы больше: пианист, органист или художник?
– Преподаватель фортепиано – моя работа, органист – духовное служение, а рисование – увлечение».
Показала Сварцевичу и спросила:
– Ришард Евгеньевич, интересно, Вы и сейчас так же бы ответили?
– Я бы добавил игру на рояле, как моё призвание. Теперь духовное служение и увлечение меня кормят.


Р. Сварцевич за роялем. Шереметьевский дворец, Санкт-Петербург

Ришард Сварцевич – музыкант старой школы в лучшем смысле этого слова. Когда он играет на рояле, понимаешь, что продуманы и взвешены все детали: характер, темп, динамика, звук, мотивы, пропорции частей. Со стороны кажется, что ему это ничего не стоит. Посадка за инструментом – ни одного лишнего движения, непроницаемое выражение лица. Он сосредоточен, как он сам сказал – «в работе»! Подкупает внешняя простота и искренность исполнения, динамически и агогически рассчитанные эффекты. Точнее – нет никаких эффектов. Авторский замысел, донесенный с искренним чувством, без разукрашивания, без домысливания, прожитый исполнителем сейчас, в этот момент перед публикой. С того времени, как я занималась у Нины Ивановны, я всегда обращаю внимание на сильную долю и на то, что и как играется после неё. Она учила слушать её, дать ей прозвучать, особенно, если последующая фраза начинается со второй восьмой (шестнадцатой). Учила слушать фразу. Это «слышание» присутствует в исполнении Р. Сварцевича, когда он играет, будь то Шуберт, Шуман, Шопен, Бах или Бетховен… Чуть оттянутая первая доля, и сыгранная на одном дыхании следующая за ней фраза. Не знаю, насколько понятно то, о чем я пишу: музыкальная ткань распределяется во времени наиболее естественным образом. Бетховен и Бах, пожалуй, более аскетичны ритмически. Всё это в полной мере касается и органной игры.

И.С. Бах. Хроматическая фантазия и фуга
И.С. Бах. Каприччио на отъезд возлюбленного брата

В своих рассуждениях об исполнении музыки я однажды употребила слово «трактовка» и Ришард Евгеньевич тут же мне возразил: «Трактовки не люблю. Если бы художник, делая копию картины, решил привнести свою трактовку? Трактовка – прикрытие своей некомпетентности. Надо пытаться дорасти до замысла автора, и пусть ты сегодня на 1000 километров до цели, но иди вперёд, не фантазируй. Автор всё уже придумал – не глупее тебя…»

За годы творческой деятельности музыкант выработал свою чёткую систему, которая помогает максимально приблизиться к замыслу автора. И звук у него, действительно, особенный. Иногда рояль начинает звучать как орган или хор, к примеру, в средней части Ноктюрна Шопена до минор (op.48, №1). Я не могу и не хочу выдавать своё мнение за истину в последней инстанции. Записей выложено очень и очень много. Послушайте сами. У музыканта есть канал в Ютюбе, есть страницы Вконтакте и на Фейсбуке. Ришард Сварцевич – открытый человек, искренний, увлекающийся, с чувством юмора. Общаться с ним истинное удовольствие. Он честен перед музыкой и памятью своего Учителя, он честен перед Богом!
Здоровья Вам и творческого долголетия, дорогой Ришард!

Л. ван Бетховен. Соната №32

Пьеса «на бис»

Р. Сварцевич. Автопортрет
Бумага, карандаш. 1979 г.

Как пьеса на бис, в дополнение, позволю нарисовать несколько штрихов к портрету, нашего героя – без них рассказ будет неполным. В процессе работы над статьёй оказалось непросто разобраться в историческом контексте, в биографиях многочисленных людей, которых встречал на жизненном пути Ришард Сварцевич. Он терпеливо и с юмором отвечал на мои вопросы.
– Казимир Свёнтек, в какие годы он был настоятелем, и где, в Шаргороде?
– Свёнтек не был настоятелем на Украине. После возвращения из лагеря он жил около года в Полонном без права служения, а потом переехал в Белоруссию.
– Значит, Вы с ним не общались?
– Я – нет. Ещё с небес не спустился… (описываемые события происходили до его рождения).

Кроме шуток: помимо того, что Р. Сварцевич щедро одарён свыше многочисленными талантами к рисованию, к музыке (+ абсолютный слух), он ещё обладает даром предвидения. Вот как он сам рассказывает об этом: «Бывают сны обычные, но бывают и такие, которые на всю жизнь врезаются: сны – не сны, видения – не видения. Я ещё, когда школьником был, отчетливо увидел во сне ограду необыкновенно красивую. Ну, увидел и увидел. А потом, когда я приехал в Ленинград учиться, напротив дома, где я должен был жить, вдруг наяву увидел эту самую ограду – я был поражён!!! Я до этого не знал, как выглядит Ленинград, какая там архитектура – сон был за много лет до поступления (улыбается). В другой раз был сон о том, что я бегу на лыжах вдоль огромной красной стены. И, когда я приехал в Новгород, я увидел эту стену – кремлёвскую (смеётся). Ту самую, вдоль которой я потом бегал на лыжах. Новгорода, как и Ленинграда, я до этого никогда в жизни не видел». Учась на IV курсе училища, Ришард играл на конкурсе в Киевской консерватории, куда он планировал поступать. Там он впервые встретил своего будущего учителя. «На открытом уроке Нильсен сказал: «Вот ученики в моём классе…» Дальше не помню, но помню, как врезалась картинка воображаемого класса. Каково же было моё удивление, когда я вошёл в его класс и увидел то, что мне предвиделось: потолки в классах Питерской консерватории оказались сводчатые, закругленные по углам. Именно такая картина мне предстала перед глазами после фразы Нильсена… Спустя много лет, в Новгороде, когда я покупал квартиру, были сомнения: покупать – не покупать? И тогда я увидел во сне большую цифру 66. Потом узнал, что адрес: дом 33, квартира 2. Посмотрел на адрес, сопоставил – сразу согласился. 33 x 2 = 66!» (смеётся)

Я спросила Сварцевича:
– Как один человек может столько успевать в жизни? (отклик на фразу «Как ты это делаешь, чертёнок?») Правда, как Вы это делаете? Всё-всё: пейзажи, портреты, иконы, 32-ю сонату Бетховена, Пассакалию Баха? Невероятно!.. Да, а ещё уроки и мессы…
– Ещё борщ могу приготовить… вкусный! (смеётся)

Вместо заключения

Я благодарна судьбе за встречу с этим удивительным человеком. Было очень интересно погрузиться в исторический материал, в подробности биографии. Мне хотелось рассказать историю жизни музыканта и художника так, чтобы передать его живые интонации, его жизненный опыт, его суждения. Я не претендую на полноту исследования, да это и невозможно в журнальной статье: рассказано было намного больше, чем позволяет вместить объем и тематика журнала. Пришлось выбирать самое, на мой взгляд, интересное. А потом ещё раз выбирать. Ведь «за пазухой» у маэстро припрятано немало занимательных историй: как в детстве, играя в прятки, прятался под сутаной Хомицкого, а тот подыгрывал; как, будучи взрослым, приехал с концертом в отдалённый населённый пункт новгородской области и уснул на брёвнах возле запертой двери музыкальной школы, где собирался играть (его никто не встретил). «Я фанерой укрылся, просыпаюсь и вижу большие глаза… меня обнаружили школьники…» (улыбается)
Так и хочется написать: «продолжение следует…»

Выражаю сердечную благодарность Ришарду Евгеньевичу Сварцевичу за предоставленные для данной публикации печатные источники, архивные фотографии, иллюстративный материал, а также за искренний интерес к моей работе и ценные замечания. Справедливо было бы назвать его моим соавтором!

Юлия Лотова

Библиография

1. Бурдзялёў А. Арганы Беларусi. Мiнск, 2018.
2. Калиберда С. Органы от Киевской Руси до Украины. Москва – Санкт-Петербург – Львов, 2016.
3. Кривицкая Е., Кравчун П. Органы России. М., 2016.
4. Сварцевич Р.Е. «Оставайся жить! Занимайся делом! Помни обо мне!» // Владимир Нильсен. Артист и учитель. СПб, 2004.
5. Шапошников В. Владимир Нильсен. Служение музыке. Киров (Вятка), 2015.