Орган «Валькер» оп. 599 – от Москвы до Новосибирска

ОРГАН В ЛИЦАХ. ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ

Евангелическо-лютеранская община свв. Петра и Павла в Москве – одна из старейших в России. Одни источники называют датой её основания 1626 год, другие – 1629. Как и все остальные неправославные общины Москвы XVII века, она дислоцировалась в так называемой «Немецкой слободе» на территории нынешнего Лефортова. Пожар 1812 года полностью уничтожил здание церкви вместе с находившимся в нём органом 1764 года, после чего община приобрела дом вблизи Покровки, в нынешнем Старосадском (ранее Козмодамианском) переулке. Это было городское имение семьи Лопухиных, представлявшее собою достаточно типичное для домов такого типа сооружение. Первоначальная перестройка затронула только внутреннюю часть, снаружи здание осталось почти без изменений и, если бы не крест на куполе, определить его предназначение было бы затруднительно. Несколько позже к фасаду была пристроена колокольня, придавшая сооружению более церковный вид.

‹ Здание церкви свв. Петра и Павла в конце XIX в.

В этой церкви находился освящённый 21 февраля 1837 года орган ([11], с.165-166), строитель которого в настоящее время, к сожалению, неизвестен. 4 мая 1843 года на нём выступил Ференц Лист, причём сбор от концерта составил фантастическую по тем временам сумму в 5995 рублей 38 копеек ([11], с.198-199).

Время шло, музыкальные вкусы и звуковые предпочтения менялись. В моду входил романтизм. В русле этой тенденции, на рубеже XIX – XX веков, произошло капитальное обновление органного инструментария московских церквей. В 1898 году новые органы появились в реформатской церкви и в лютеранской церкви св. Михаила, в 1900 году зазвучал новый инструмент в католической церкви св. Людовика, к 1902 году был перестроен и расширен орган англиканской церкви св. Андрея, в 1907 году новый орган обрела католическая церковь свв. Петра и Павла. Лютеранская церковь свв. Петра и Павла в этом ряду стоит на первом месте – в 1892 году в ней был установлен новый орган, вышедший из мастерской фирмы «E.F.Walcker» и обозначенный в каталоге под номером 599.

***

Фирма «Валькер» – одна из самых известных, и не только в Германии. Её история в значительной степени уникальна, так как, будучи основанной в 1786 году, она существует вплоть до настоящего времени (то есть почти 240 лет), причём всё это время принадлежала и принадлежит членам семьи Валькер. В её каталоге почти 6000 опусов. Основателем фирмы стал Иоганн-Эберхард Валькер (1756-1843), но широкую известность она обрела благодаря деятельности его сына Эберхарда-Фридриха (1794-1872).

Э.Ф. Валькер

‹ Потомки последнего, в особенности внук Оскар (1869-1948), превратили предприятие в одну из крупнейших и самых престижных органостроительных компаний во всём мире. Источниками успеха стали: очень строгое отношение к качеству работы, качество звучания, а также постоянные технические усовершенствования. Э.Ф. Валькер считается одним из изобретателей кегельлады, которая вначале управлялась механической трактурой. Первый орган с таким типом виндлад был построен им в 1842 году на территории современной Эстонии, в городке Кейла (ор.36, 12/I+Р). А в 1889 году один из его сыновей – Карл (1845-1908) – изобрёл и внедрил в производство кегельладу с пневматической трактурой, хотя, по неизвестным причинам, не получил патента.

Начало расцвету фирмы было положено в 1833 году, когда Э.Ф. Валькер построил свой opus 9 (74/III+2P) для церкви св. Павла во Франкфурте-на-Майне.

Орган в церкви св. Павла, Франкфурт-на-Майне

‹Его звучание и возможности привлекли к нему внимание органного сообщества, причём не только в Германии. В том числе на его открытии присутствовали гости из Петербургской лютеранской общины св. Петра, которые настолько впечатлились услышанным, что, когда встал вопрос о новом органе для церкви св. Петра, заказ был передан именно Валькеру. В результате в 1840 году в Петербурге появился opus 31 (63/III+2P), ставший визитной карточкой фирмы в России. Этот инструмент оказался чрезвычайно удачным, вследствие чего Валькер стал лидером по поставкам органов в Российскую империю, установив в общей сложности примерно 150 новых инструментов, из них около 40 в балтийских губерниях ([20], с.79-82) – в том числе приобретший широчайшую известность орган Кафедрального собора св. Марии в Риге или Rīgas Doms (124/IV+P, 1884). Последними предвоенными поставками стали инструменты, находящиеся в Рижском университете (57/III+P, 1936 г.) (с учётом трансмиссионных регистров 68) и Гарнизонном костёле Каунаса (39/III+P, 1939 г.). На территории балтийских республик и до сих пор звучит немало органов Валькера. А в России не осталось практически ничего – в полностью оригинальном состоянии сохранилось только два инструмента в Петербурге: в Мальтийской капелле (15/II+P, 1909) и в католической церкви Божией Матери Лурдской (20/II+P, 1910). Органы фирмы «Валькер» можно найти не только в странах Европы, но также Африки и обеих Америк. Самый большой инструмент этого предприятия был изготовлен в 1936 году для Зала Конгрессов в Нюрнберге (ор.2500, 220/V+P) (к сожалению, погиб во время Второй мировой войны).

Кафедра органа Зала Конгрессов в Нюрнберге

‹ Таким образом, московский орган был создан известнейшим предприятием. А теперь вернёмся к истории опуса 599.

***

Идея установки в Петропавловской церкви нового органа, по всей видимости, возникла в конце 1880-х. Результатом переговоров с фирмой «Валькер» стал проект трёхмануального инструмента достаточно внушительных размеров – 42 регистра. Реализация этой идеи потребовала от общины значительных расходов, составивших 25 000 марок или примерно 11 500 рублей (в 1913 году 1 немецкая марка равнялась 0,463 рубля). Основную часть покрыла Генеральная Консистория, выделившая общине 10 000 рублей (распоряжение № 581 от 12 марта 1891 года). Оставшаяся сумма была собрана за счёт частных пожертвований. В результате предпринятых усилий 1 ноября 1892 года в церкви был освящён «новый орган, великолепная работа Валькера из Людвигсбурга» ([6], л.128).

Чертёж фасада органа

Несмотря на значительное число регистров, его звучание должно было быть достаточно деликатным, так как церковный зал не отличался большими размерами. Новый инструмент использовался не только в богослужениях, но и в концертах. В том числе Б. Сабанеев в статье «К десятилетию органа Большого зала Московской консерватории», опубликованной в еженедельнике «Музыка» (№ 19 за 1911 г.), упоминает концерт Ш.М. Видора, состоявшийся 5 ноября 1896 года.

Есть все основания полагать, что обсуждение проекта и установка происходили при непосредственном участии приходского органиста, каковым в то время был Иоганн-Эмиль-Фердинанд Бартц (1848-1933), одарённый музыкант и композитор с интересной судьбой.

И.Э.Ф. Бартц родился 7/19 января 1848 года в Штаргарде (Померания), в семье торговца Августа Бартца, музыкальное образование получил в Лейпцигской консерватории, закончив её в 1865 году. Три года спустя он переехал в Россию, где в течение 9 месяцев подвизался в качестве домашнего учителя музыки в Тамбовской губернии. Затем перебрался в Москву, заняв место учителя в Петропавловской женской школе, а также продолжая давать частные уроки ([8], л.39). Между тем, в 1871 году, после пятнадцатилетнего служения, по причине болезни был вынужден был уйти в отставку органист церкви свв. Петра и Павла Вильгельм Нёбель. Бартц выставил свою кандидатуру и 27 декабря 1871 года наравне с остальными претендентами играл так наз. Probespiel. 3 января 1872 года он бы избран на пост органиста и вступил в должность в марте того же года ([11], с.550). Помимо службы в церкви, он дирижировал хором Московского певческого общества «Liedertafel», а с 1892 года стал руководителем Männergesang-Verein (Мужского певческого объединения). Как уже говорилось выше, И.Э.Ф. Бартц был не только исполнителем, но и композитором, творившим в различных жанрах. Среди его сочинений «Евангелический Реквием» для хора, солистов и оркестра (на текст пастора П. фон Эверта), оратория «Небесная слава», кантата «Отче наш» для восьмиголосного хора a capella и шести солистов, «Смерть Рольфа Кракиса» для мужского хора и оркестра, а также три сонаты для фортепиано, соната для скрипки, 12 мотетов и другое ([8], л.39).30 марта 1897 года Бартц отметил 25-летний «служебный юбилей», описанный следующим образом: «Органист нашей общины, господин И. Бартц, имеющий значительные заслуги в различных сферах деятельности, 30 марта отметил 25-летний юбилей своего служения. После окончания богослужения члены церковного совета, собравшиеся в зале нашей женской школы, от всего сердца поздравили уважаемого юбиляра и преподнесли ему памятный подарок от общины. Также прибыли представители братских евангелических общин, различных объединений и множество частных лиц, чтобы выразить наилучшие пожелания заслуженному юбиляру как знак своей признательности…» ([15], [6], л.184).

Как следует из годичных отчётов общины, оклад органиста в период службы Бартца складывался из трёх составляющих: собственно оклада, а также денег «дровяных» и «квартирных». В период 1886-1905 годов дровяные и квартирные деньги составляли постоянную сумму в 180 и 650 рублей соответственно (в год), в то время как собственно оклад, составлявший в 1886-1894 годах 480 рублей в год, в 1897 году поднялся до 570 рублей, а затем до 600 рублей. Таким образом, без дровяных и квартирных сумм месячный оклад Бартца составлял от 40 до 50 рублей. Много это или мало? Несколько цифр для сравнения: учитель гимназии старших классов получал 85 рублей; чиновник средних классов 62; земский учитель 22,5; индустриальный рабочий 15,83. В приходе свв. Петра и Павла имелась ещё одна «органная» позиция – должность органиста мужской школы с окладом от 180 (1899) до 210 (1905) рублей в год. Занимал эту должность также Бартц или кто-то другой, в настоящее время неизвестно.

***

В 1903 голду община свв. Петра и Павла приступила к строительству новой церкви, которая по своим размерам должна была быть намного больше старой. Причин тому несколько. Прежде всего, на протяжении XIX века община неуклонно возрастала. Согласно Консисториальному отчёту за 1906 год, она достигла численности в 17 457 человек ([7], л.29), став одной из самых больших общин России. Неудивительно, что церковь оказалась слишком тесной. Церковная хроника свидетельствует, что люди не могли посещать богослужение просто по причине отсутствия места. «Многие стоят в притворе и на лестницах, ведущих на балкон, но многие, может быть, сотни, не могут найти даже места для стояния; ещё большее число, наконец, не приходит в церковь, потому что … говорят себе: «Я больше не могу найти себе места, вообще никакого, где мог бы спокойно сидеть и всё слышать» … Особый, достойный упоминания случай, может проиллюстрировать сказанное. Человек из нашего прихода пришёл в церковь в предновогодний вечер, не нашёл места и, так как не мог всё время стоять, сел на ступеньки ведущей на хоровой балкон лестницы, где царит сильный сквозняк. В тот же вечер он заболел пневмонией, которая через 5 дней положила конец его жизни». ([6], л.210а — 211). Кроме того, здание серьёзно обветшало. Стали возникать аварийные ситуации. В том числе «летом прошлого года неожиданно просели распорные балки над органом; хотя возникшая опасность была предотвращена установкой дополнительных опор и железных кронштейнов, этих аварийных мер, по заключению опытных архитекторов, достаточно только на короткое время». ([6], л.211). Таким образом, новое церковное здание стало насущной необходимостью. Строительство, как уже было сказано выше, началось в 1903 году, причём, несмотря на всю масштабность проекта (в новой церкви планировалось 1700 мест), работы были закончены всего за два года. В четвертое воскресенье Адвента, 18 декабря 1905 года, состоялось освящение, совершённое генерал-суперинтендентом Александром-Вильгельмом Ферманом в сослужении пасторов Генриха Дикгофа, Рихарда Вальтера, Бруно Краузе, Оскара Фрая, Армина Вегенера, Дентерса, Максимилиана Штендера и Альфреда Башвица. ([7], л.6).

‹ Новое здание церкви свв.Петра и Павла в Москве

Новая церковь стала Кафедральным собором для Московского Консисториального округа, в который в то время входили лютеранские приходы почти всей нынешней территории России. После богослужения освящения состоялся общинный праздник, в ходе которого было произведено награждение ряда членов общины. В числе награждённых был и органист Бартц, которому консул Германской империи Колхааз вручил знаки ордена Короны IV класса ([18], с.4) (Орден Короны был учреждён королём Пруссии, впоследствии императором Германии, Вильгельмом I в 1861 году при вступлении на прусский престол. Вручался как за военные, так и за гражданские заслуги)

‹ Орден Короны IV класса

На время строительных работ валькеровский орган был демонтирован и, по их завершении, установлен на втором балконе новой церкви.

Интерьер церковного зала с видом на орган

‹ Стоимость работ по установке органа и системы колоколов (к сожалению, в отчёте за 1905 год эти позиции не разделяются) составила 2 856,82 рублей. Изначальная диспозиция осталась без изменений. В октябре 1912 года орган осматривал руководитель органного класса Московской консерватории Борис Сабанеев, посвятивший его описанию большую статью в еженедельнике «Музыка» ([5], с.242-251). В этом описании уделено большое внимание характеристике всех регистров, а также указаны некоторые представляющие интерес технические подробности, в том числе компактность инструмента.: «Несмотря на то, что общее число регистров в нём всего лишь восемью менее органа консерватории, проспект органа почти вдвое короче, а видимая глубина едва выдаётся за поперечник кафедры, помещающейся с левого боку». Относительно пневматической трактуры профессор Сабанеев замечает следующее: «Капитальным недостатком органа является заметное отставание звука, одинаковое на всех клавиатурах … Этот недостаток чувствителен при сольной игре, в особенности же должен затруднять органиста в ансамбле. Надо иметь большой навык, чтоб уловлять длительность требуемого «связанного форшлага» или предупреждения удара при всех, даже и очень мелких делениях, не теряя в то же время из виду и действительного, т.-е. слышимого ритма». Включение регистров производилось рукоятками, которые при вытягивании оставались во включённом положении благодаря специальной выемке. Чтобы выключить регистр, было достаточно немного толкнуть рукоятку вверх, после чего она задвигалась самостоятельно. Кроме того, существовала система Prolongement, заменявшая свободные комбинации. Будучи активированным, устройство «запирало» включённые регистры и можно было свободно изменить регистровку. После его выключения начинала звучать новая регистровая комбинация (по этому же принципу работает устройство Vorbereitung в нынешнем органе Концертного зала имени Чайковского). Такая система включения регистров и Prolongement до сих пор действуют в органе Кафедрального собора св. Марии в Риге. В диспозиции профессор Сабанеев обратил особое внимание на единственный на тот момент в Москве регистр Quintbass 10 2/3’, дававший прекрасный комбинационный 32-футовый тон, который, в отличие от полноразмерного Flûte 32’ в Большом зале консерватории, не требовал времени на раскачку: «О существовании этого простого и недорогого приспособления стоило иметь понятие, прежде чем загромождать зал консерватории мастодонтами, не находящими свободного выхода звуковой волне и отнимающими место у множества необходимых и полезных регистров». Представление о том, как выглядела кафедра, даёт дошедший до нашего времени в оригинальном состоянии валькеровский орган в Аннаберге, относящийся к тому же периоду, что и московский.

‹Кафедра органа в Аннаберге

Компактность, о которой говорит Сабанеев, была достигнута следующим образом. «Первую линию» составляли виндлады первого и второго мануалов, разделённые на два яруса. В нижнем находились закрытые 8-ми футовые регистры, а также 4’, 2’ и микстуры; в верхнем регистры, имевшие полные 8’ длины, а также проскакивающий Сlarinette 8’ с половинными резонаторами. «Вторую линию» составляли три педальных виндлады. В низко стоящем центре располагались полноразмерные регистры 16’ и Quintbass 10 2/3’ Остальные регистры, поделенные на стороны с/сis, стояли выше, перпендикулярно большой виндладе. Третий мануал находился позади педали.

Проектная схема органа

Как в старом, так и в новом здании церкви орган находился под постоянным присмотром и регулярно обслуживался, о чём свидетельствуют зафиксированные в кассовых отчётах суммы, выплаченные за его настройку и составившие: в 1894 году – 75 рублей, в 1897 – 201,44 рубля (в этом году осуществлялась не только настройка, но и починка), в 1899 – 105 рублей, в 1903 – 40,45 рублей, в 1905 – 50 рублей (к сожалению, отчётность за некоторые годы отсутствует) Кто именно занимался настройкой? Документы сохранили только одну фамилию – Мюллер. Отчёт реформатской церкви за 1901 год свидетельствует о том, что этот человек обслуживал и другие органы Москвы: «рабочий по фамилии Мюллер, занятый на настройке и ремонте органа, в результате сильного опьянения упал с доски внутри органа и сломал себе ногу. Церковный совет предложил ему соответствующее возмещение, но больной, у которого между тем обострился имевшийся недуг, предъявил чрезмерные требования и ожесточился, когда в их исполнении, естественно, было отказано. Начался процесс, который прошёл через все инстанции и длился несколько лет, доставляя церковному совету некоторые неудобства, пока удачно не закончился. Однако, отказавшемуся от своих претензий человеку, было предоставлено пожизненное пособие, которое выплачивалось ему вплоть до его смерти (летом 1901 года)». ([19], с.108)

***

В 1914 году началась Первая мировая война. По Москве прокатилась волна немецких погромов, в результате которых пострадала лютеранская церковь св. Михаила. Был ли нанесен ущерб церкви свв. Петра и Павла, трудно сказать за отсутствием соответствующих данных. Численность всех немецкоязычных общин России начала сокращаться – немцы покидали страну. Вполне возможно, что именно в это время уехал на родину и органист Бартц, скончавшийся в 1933 году в Берлине. (Последнее документированное упоминание Бартца, как органиста церкви свв. Петра и Павла, относится к 1910 году ([9], л.8)).

Как ни странно, революция 1917 года способствовала некоторому оживлению церковной жизни, но таковое было недолгим, что неудивительно – нормальное сосуществование Церкви и режима, сделавшего воинствующий атеизм государственной идеологией, было невозможно. О положении дел свидетельствует годовой отчёт 1927 года, где в том числе сказано: «…число членов общины, которое в довоенный период оценивалось в 20 000, в настоящее время должно составлять около 5 000» ([10], л.19). В это непростое для Церкви время органистом собора свв. Петра и Павла стал Эрнст Хёршельманн.

Он родился 15 апреля 1902 года в Крыму, в немецкой колонии Нойзатц Симферопольского уезда Таврической губернии, в семье пастора Фердинанда Константина Людвига Хёршельманна. Сведений о раннем периоде его жизни нет. Сохранилось только два документа, из коих явствует, что в 1923 году он закончил «полный курс второго концентра второй ступени Единой Трудовой Школы в Симферопольском Общеобразовательном Техникуме по естественно-математическому отделению», а 28 февраля 1925 года курсы бухгалтерии в том же Симферополе. Среди предметов, по которым Эрнст Хёршельманн сдавал экзамены, музыка не упоминается, однако очевидно, что он любил музыку, активно занимался ею и смог получить неплохое музыкальное образование, без которого занять пост органиста в соборе свв. Петра и Павла было невозможно. В 1925 или 1926 году Эрнст перебирается в Москву, где жил его брат Родерих (член Церковного Совета Петропавловской общины). Возможно, это было связано именно с тем, что должность органиста была вакантной. Официальные документы упоминают Эрнста Хёршельманна в качестве органиста в 1927 году ([10], л.21), однако, по семейному преданию, он занял этот пост уже в 1926. Кстати, документы говорят о нём не только как об органисте, но и как о кюстере (помощнике пастора). 15 июля 1928 года Эрнст Хёршельманн сочетался браком с Юттой Кох, ставшей матерью двоих его дочерей: Ютты-Эмми (*1929) и Герды-Гизеллы (*1936).

Эрнст Хёршельманн с супругой и старшей дочерью

‹ В год рождения старшей дочери пришло известие об аресте отца – пастора Фердинанда К.Л. Хёршельманна (освобождён, в 1930 году снова арестован, умер в Минусинском лагере особого назначения в 1931). В 1930 году был арестован брат Эрнста Фридрих (Фридолин), также избравший путь пастырского служения (умер в Соловецком лагере). Эти испытания не поколебали Эрнста Хёршельманна – он остался верным Богу и Церкви, продолжая исполнять обязанности органиста Петропавловского собора.

В 1929 году ВЦИК и СНК РСФСР приняли постановление «О религиозных объединениях», положившее начало новой волне гонений на Церковь и процессу её физической ликвидации. Прозревая недалёкое и, увы, очевидное будущее, епископ Артур Мальмгрен сказал: «Лютеранская Церковь России – как Церковь – стоит перед крахом. Эта мысль причиняет боль, но организованная Церковь на земле не имеет вечной жизни, а также, как и всё, что существует в природе и истории, подчиняется закону проходимости. Евангелическая вера останется, она не пройдёт, и этому не смогут противостоять даже врата ада. Но организованная Лютеранская Церковь в России не сохранится; час, когда она должна рухнуть, скоро наступит». 4 ноября 1936 года был арестован настоятель собора свв. Петра и Павла Александр Штрек, которому было вменено «участие в контр-революционной-фашистской террористической группировке» ([4], л.6). 27 июля 1937 года он был расстрелян. В 1938 году собор был закрыт. Орган оставался на месте вплоть до 1941 года, после чего был передан Новосибирскому оперному театру. Инструмент предполагалось разместить в концертном зале, находящемся в комплексе театра. Эрнст Хёршельманн осуществлял демонтаж и контроль за перевозкой. Сборка не состоялась, так как по возвращении в Москву он был арестован и вместе с семьёй выслан в Казахстан, в село Токаревка Карагандинской области. Однако испытания на этом не кончились. В 1942 году Эрнст Хёршельманн был «мобилизован» в так называемую «трудармию», являвшейся вариацией на тему концлагеря. Там он пробыл год, после чего комиссован, как безнадёжный, умирающий от истощения «доходяга».

Эрнст Хёршельманн до и после трудармии

Сопровождающий даже не удосужился доставить его до дома, а попросту бросил на станционном перроне. Волею случая в этот момент там оказались дети соседей, благодаря которым Эрнст Хёршельманн и оказался дома. В течение года он находился между жизнью и смертью, но, благодаря заботам семьи, вернулся к жизни. В последующее время работал в клубе художником-оформителем, однако и здесь власть умудрялась чинить утеснения. «…меня считают кустарём, хотят облагать налогом и даже лишить хлебной карточки. Таким образом, я нахожусь на иждивении больной жены, которая очень мало зарабатывает и так дальше существовать не могу» ([2]). Находясь в столь плачевном положении, Хёршельманн вступил в переписку с дирекцией Новосибирского оперного театра, о чём свидетельствует сохранившееся в архиве семьи письмо за подписью заместителя директора, датированное 27 февраля 1945 года, в котором говорится: «Уважаемый тов. Гершельман! Письмо Ваше получили, предлагаем Вам выехать в Новосибирск осмотреть орган, который Вы в 1941 г. перевезли из Москвы. Необходимо, чтобы Вы на месте осмотрели его и установили стоимость его установки. Все расходы по переезду в Новосибирск театр принимает за свой счёт». ([3]) Однако в те годы такое путешествие для ссыльнопоселенца было делом малоосуществимым. А вскоре Хёршельманн трагически погиб. Возвращаясь домой из Караганды, он был зверски избит и сброшен с поезда. В больнице ему сделали инъекцию хлористого кальция, многократно превышавшую допустимую дозу, вследствие чего Эрнст Хёршельманн, ehemalig органист Кафедрального собора свв. Петра и Павла в Москве, скончался в возрасте 44 лет 13 октября 1946 года.

***

Какова же была дальнейшая судьба органа Валькера?

В своё время мне доводилось не один раз слышать легенду о том, что инструмент был складирован в подвалах театра, где в какой-то момент его затопило, в результате чего он стал непригоден к использованию. Однако, проверка показала, что это не более чем миф. В декабре 1998 года я побывал в Новосибирском оперном театре, где встретился с двумя старейшими его сотрудниками (художником-декоратором Г.А. Галкиным и первым заместителем директора С.И. Каплуном), которые прекрасно помнили как сам орган, так и то, что с ним произошло на самом деле.

Инструмент был складирован во вполне нормальных помещениях, находившихся отнюдь не в подвале, однако слишком долго пролежал без каких-либо перспектив на монтаж. В связи с этим театральные работники начали интересоваться им с точки зрения прикладного использования. Например, из больших деревянных труб стали изготовлять каркасы для декораций. Кафедра была попросту вандализирована. То есть с каждым годом от инструмента оставалось всё меньше и меньше. По счастью, в дело вмешалась Новосибирская консерватория, ректором которой в 1960 году был назначен Арсений Николаевич Котляревский (1910-1994), дипломированный органист, ученик И.А. Браудо, понимавший ценность валькеровского инструмента.

А.Н. Котляревский

‹Ему удалось добиться передачи органа консерватории. Кроме того, в консерваторию были переданы части ещё одного инструмента фирмы «Валькер», ранее находившегося на сцене Малого зала Петербургской консерватории (ор.750, 46/III+Р, 1897). Из Ленинграда поступила и двухмануальная кафедра, также производства Валькера. Из этого материала А.Н. Котляревский вместе с сыном И.А. Котляревским, мастерами А.Л. Марром и М.Н. Дёрфлером ([1]) собрал небольшой орган в учебной аудитории № 117 (несколько источников указывают, что в нём 16 регистров, однако на кафедре имеется только 15 регистровых клавиш). Каким образом в нём соотносились части московского и ленинградского инструментов, в настоящее время неизвестно.

Монтаж органа, ставшего памятником трём валькеровским инструментам, был закончен весной 1968 года, незадолго до перевода Котляревского в Донецк на должность заведующего кафедрой Музыкально-педагогического института. (Впоследствии А.Н. Котляревский стал профессором по классу органа в Киевской консерватории (с 1970 года) и художественным руководителем Республиканского дома органной и камерной музыки (с 1984 года)). Неиспользованные трубы какое-то время находились в консерватории. По сведениям, полученным от руководителя органного класса в 1990-1998 годах А.Н. Чуловского, преемник А.Н. Котляревского в должности ректора Л.Н. Шевчук продал их на металл.

***

Орган, собранный А.Н. Котляревским, до сих пор находится в Новосибирской консерватории.

‹Я осматривал его в 1998 году. На тот момент он не функционировал. Внутреннее пространство было засыпано штукатуркой, мембраны находились в очень плохом состоянии. Тем не менее, инструмент был комплектным и, соответственно, вполне ремонтопригодным. К сожалению, вплоть до нынешнего времени он пребывает в нерабочем состоянии. Остаётся только надеяться, что в не самом отдалённом будущем Консерватория сможет изыскать средства на восстановление одного из более чем немногочисленных органов Валькера – чудом уцелевшего осколка органного ландшафта дореволюционной России.

***

Автор выражает глубокую благодарность:
Александре Николаевой-Хёршельманн за документы и фотографии из семейного архива; Наталье Багинской, доценту Новосибирской консерватории, за фотографии органа в аудитории № 117;
Герхарду Валькеру-Майеру за документы из архива фирмы.

Дмитрий Лотов

Диспозиция органа Э.Ф. Валькера

Источники

1. Головнёва Н.И. Орган фирмы «Eberhard Friedrich Walcker» в Новосибирской консерватории. В сборнике «Новосибирский орган: страницы истории. К 50-летию концертного органа «W.Sauer» Новосибирской консерватории. 1968-2018». Новосибирск, 2019.

2. Заявление Эрнста Хёршельманна начальнику РайМВД с.Токаревка.

3. Лотов Д. Слово об Эрнсте Хёршельманне, органисте собора святых Петра и Павла в Москве. В журнале «Unsere Kirche – Наша церковь» ноябрь, 1998, с.34-36.

3. Письмо заместителя директора Новосибирского оперного театра от 27 февраля 1945 г.

4. Уголовное дело по обвинению Штрек Александра Васильевича Р-45647. Год производства 1937 г.

5. Сабанеев Б. Орган Московской Лютеранской церкви свв.Петра и Павла. В журнале «Музыка» № 124 6/IV – 1913 г.

6. ЦИАМ ф.1629, оп.1, д.45

7. ЦИАМ ф.1629, оп.1, д.94

8. ЦИАМ ф.1629, оп.2, д.13

9. ЦИАМ ф.1629, оп.2, д.145

10. ЦИАМ ф.1629, оп.2, д.244

11. Fechner A.W. Chronik der evangelischen Gemeinden in Moskau, Bd.2. Moskau, 1876

12. Jahresbericht der Evang.-Luth. St.Petri-Pauli-Kirche zu Moskau für das Jahr 1886. Moskau, 1887.

13. Jahresbericht der Evang.-Luth. St.Petri-Pauli-Kirche zu Moskau für das Jahr 1889. Moskau, 1890.

13. Jahresbericht der unter Hohen Patronate Sr.Majestät des Deutschen Kaisers und Königs von Preußen Wilhelm II stehenden Evang.-Luth. St.Petri-Pauli-Kirche zu Moskau für das Jahr 1894. Moskau, 1895.

14. Jahresbericht der unter Hohen Patronate Sr.Majestät des Deutschen Kaisers und Königs von Preußen Wilhelm II stehenden Evang.-Luth. St.Petri-Pauli-Kirche zu Moskau für das Jahr 1896. Moskau, 1897.

15. Jahresbericht der unter Hohen Patronate Sr.Majestät des Deutschen Kaisers und Königs von Preußen Wilhelm II stehenden Evang.-Luth. St.Petri-Pauli-Kirche zu Moskau für das Jahr 1897. Moskau, 1898.

16. Jahresbericht der unter Hohen Patronate Sr.Majestät des Deutschen Kaisers und Königs von Preußen Wilhelm II stehenden Evang.-Luth. St.Petri-Pauli-Kirche zu Moskau für das Jahr 1899. Moskau, 1900.

17. Jahresbericht der unter Hohen Patronate Sr.Majestät des Deutschen Kaisers und Königs von Preußen Wilhelm II stehenden Evang.-Luth. St.Petri-Pauli-Kirche zu Moskau für das Jahr 1903. Moskau, 1904.

18. Jahresbericht der unter Hohen Patronate Sr.Majestät des Deutschen Kaisers und Königs von Preußen Wilhelm II stehenden Evangelisch-Lutherischen. St.Petri-Pauli-Kirche zu Moskau für das Jahr 1905. Moskau, 1906.

19. Kirche Ev.-Reformierte in Moskau. Bericht über das Jahr 1901. Moskau, 1902

20. Orgelbau und Orgelmusik in Russland. Kleinblittersdorf, 1991